6 мая 1856 г. родился Зигмунд Фрейд, основатель психоанализа. Научный руководитель Факультета Психоанализа Московского Института Психоанализа, доктор Лявас Коварскис специально к этому событию поделился с нами своими размышлениями:
Филлис Гросскурт, описавшая в книге «Тайное кольцо» раннюю историю психоаналитического движения, в эпилоге пытается взглянуть с позиции сегодняшнего дня на личности участников и взаимоотношения «тайного комитета» Фрейда. С её выводами можно не соглашаться, но, думаю, тем, кто интересуется психоанализом, будет интересно прочитать её эпилог целиком. Вот он:
«С одной точки зрения, комитет - это просто группа людей, встречающихся через определённые промежутки времени для обсуждения дел. Предполагается, что это некая абстракция, хотя, на самом деле, это взаимодействие индивидов, стремящихся занять те или иные позиции. Фрейд изначально совершил ошибку, считая свой комитет чем-то единым, наподобие коллектива, состоящего из «Эдуардов Сильберштейнов» или «Вильгельмов Флисов», поэтому неудивительно, что он описал группу, которая организуется посредством сублимации гомосексуальности. История Тайного Комитета - это история человеческиx слабостей. В ней нет ни героев, ни счастливых исходов. В письме от 18 сентября 1933 г. Джонс писал, что Фрейд вероятно был удивлён тем, что во всех психоаналитических сообществах возникали ссоры. Что это? Почему психоанализ самих психоаналитиков не действует на них самих?
Джонс перечисляет три основные причины такой неудачи. Во-первых, психоаналитики обычно являются невротическими личностями, которые выбирают именно эту профессию, чтобы с её помощью контролировать собственный невроз. Во-вторых, работа весь день с подсознанием может налагать на них непосильную ношу. В-третьих, очень немногие из них были достаточно проанализированы, большинство должно было бы пройти куда более глубокий анализ.
Поскольку эта книга построена на документальных доказательствах, она не претендует на бесстрастность. Я не могу скрывать, что Ференци мне симпатичнее Джонса. А Фрейд? Я всё ещё не могу составить окончательного мнения о Фрейде. Он безусловно один из тех великих личностей истории, после которых мир никогда не будет таким, каким был до них. Он мысленно исследовал глубины человеческой души и открыл залежи, из которых мы всё ещё черпаем золото. Меня восхищает и то, что тысячи людей продолжают идеализировать и защищать его, хотя совершенно не знают, каким человеком он был.
Сложно обобщить представление о Фрейде, как о человеке, потому что он сам создал свой иконический образ, моделируя его по благородным образцам прошлого, хорошо осознавая, что его будут судить последующие поколения. Он верил, что открыл абсолютную правду и обладал достаточными умением и магнетизмом, чтобы обратить других, заставить их поверить в свое видение. Благодаря Комитету психоанализ был институциолизирован на прочной основе, но если бы не было отступлений от «фрейдовской правды», психоанализ бы превратился в окостеневшую теорию. К счастью, абсолютной правды не существует и люди, посвятившие себя делу, продолжают искать способы облегчать человеческое страдание.
Зигмунд Фрейд безусловно принадлежит романтической традиции ХIХ века. Награждая своих последователей кольцами, он видел себя великой фигурой вагнеровской оперы. Он создал психологию, уничтожающую ценности Возрождения, также, как Маркс обесценил их политически. Открывая бессознательное – этот ящик Пандоры, Фрейд выпустил в мир психические расстройства и легитимировал невроз. Он безуспешно пытался запереть этот ящик в своей работе “Недовольство культурой» 1930 г. , где он пытался доказать, что общество лишь тогда может функционировать, когда мешающие этому чувства контролируются. Комитет удивительным образом напоминает миф о Лаокооне, где отца и его сыновей давят насмерть змеи возмездия. Возможно, Фрейду стоило провести больше времени в Риме, глядя на эту скульптуру, чем размышляя о Моисее. Эпическая история Комитета пробуждает в нас аристотелевские жалость и ужас, но, увы, спектакль не ведёт к лечебному катарсису. Мы наблюдаем не актёров на сцене, а живых людей, приносящих друг другу боль и ущерб».
Редко приходилось мне встречаться с более глубоким пониманием исторической роли психоанализа. Даже у таких глубоких мыслителей психоаналитической парадигмы, как Филипп Рифф и Пол Рикёр, отсутствует ясное видение того, что психоанализ поставил под сомнение, так называемую «объективность», то, на чём зиждились Просвещение, наука, рациональность, формальная логика. Психоанализ назвал всё это «вторичным процессом», указав на то, что наряду с ним существует «первичный процесс». А, ещё важнее, на то, что обеими процессами управляет Мотив – осознанный и бессознательный. Именно это понимание открыло путь Пост-модернизму, создало почву философии Мишеля Фуко и Жака Дерриды и, впоследствии, так называемой «критической теории» со всеми её научными, псевдо-научными и социальными явлениями, но также и новым идеалам Общественной Справедливости. Хорошо всё это или плохо, на благо человечеству или во зло, пока судить трудно. Не стоит забывать, что мы, люди, умеем всё обратить во зло – и огонь, и воду, и ядерную энергию.
Я верю в то, что психоанализ лишь начинает свой путь по миру, путь в души людей и глобальную культуру. Я верю, что без него Миру не обойтись.
Лявас Коварскис