Единство образа, слова и звука в структуре речи и мышления

Речь — это подлинное чудо. В ней есть все: и поэзия, и проза, и тончайшие смыслы. Речь — это отражение человека, его достоинства и внутренней культуры. Речь многослойна, она формируется на разных уровнях мозговой организации и на каждом из этих уровней используются разные средства. Особенно сложным и проблемным в наше время остается гностико-праксический уровень.

Статья подготовлена на основе доклада Татьяны Григорьевны Визель, прочитанного в рамках VII Междисциплинарной научно-практической конференции в Московском институте психоанализа.

В этой статье:

• Гнозис и праксис в речевой функции
• Фонема как минимальная звуковая единица
• Взаимодействие слуховых и моторных зон мозга
• Клинические аспекты речевых нарушений

Гностико-праксический и фонематический уровни речи: анатомия и смысл

На гностико-праксическом уровне реализуются две ключевые функции: гнозис и праксис.

Гнозис (от греч. gnosis — «знание») — это процесс узнавания, восприятия предметов и явлений. Одним из первых его начал изучать ученый Герман Мунк. В 1881 году он описал феномен агнозии.

В ходе экспериментов с собаками, у которых была удалена часть затылочной доли мозга, Мунк обнаружил, что животные переставали узнавать визуальные образы предметов. На этом основании он сделал вывод о нарушении способности к предметному восприятию.

Позднее термин «агнозия» вошел в широкий научный обиход благодаря Зигмунду Фрейду. Именно он закрепил и популяризировал этот термин в неврологии и психологии.

Другой важный термин — апраксия — принадлежит немецкому исследователю Хьюго Либману. Он внес значительный вклад в понимание того, как работает гностико-праксический уровень.

Либман особо подчеркивал, что мануальный праксис — целенаправленные действия пальцев и кистей рук — является исключительно человеческой функцией. Он отметил: несмотря на наличие лап, пальцев и кистей у животных, ни одно животное не может делать то, что может делать руками человек. Он способен совершать произвольные предметные действия, создавая рукотворный мир. Именно эта способность — одно из ключевых видово-отличительных признаков человека по сравнению с другими живыми существами на Земле и уникальное проявление высшей нервной деятельности, тесно связанное с развитием речи, мышления и трудовой деятельности.

Однако не только трудовая деятельность основана на гнозисе и праксисе. Речь также включает в себя эти компоненты. Об этом писал другой выдающийся ученый — Александр Романович Лурия. Он расширил понятие гнозиса и праксиса и перенес его на сферу речевой функции.

Лурия показал, что исполнительная сторона речи — то, как мы произносим слова, — включает два ключевых компонента:

• афферентный праксис — произнесение отдельных звуков;
• эфферентный праксис — формирование и произнесение слов.

Это было революционным научным открытием, которое со временем стало общепринятым. Но в момент своего появления оно стало настоящим прорывом в нейропсихологии и глубоко изменило представления о природе речевых нарушений и речевого развития.

На сегодняшний день мозговое представительство функций гнозиса и праксиса достаточно хорошо определено.

Так, слуховой гнозис локализуется во вторичных полях височной доли левого полушария мозга. Все функции, которые эволюционно стабилизировались, как правило, занимают в мозге компактные участки.

Эфферентный артикуляционный праксис — тот, благодаря которому мы способны произносить слова, локализуется в премоторной области задней лобной доли левого полушария мозга.

Вторичные поля височной и премоторной зон не предназначены для реализации осмысленной речи как таковой. Их задача — обеспечивать восприятие. Когда мы воспринимаем речь с помощью вторичных полей височной доли, мы можем лишь различать звуки и расчленять поток речи на элементы. То есть, это уровень дискретного слухового восприятия, но не осмысления.

Когда мы повторяем за кем-то — будь то отдельные звуки или целые слова — мы, как правило, не придаем им смыслового значения. Это отражает работу праксического уровня речевой функции, который не отвечает за смысловую обработку речи. Его задача — механическое воспроизведение, но не осмысление.

Фонема как единица обработки

Чтобы речь обрела смысл, необходима особая единица обработки — фонема. Именно на фонематическом уровне (при этом задействуются уже третичные поля коры головного мозга) речь становится осмысленной.

• Идея о значении фонемы была впервые выдвинута Вильгельмом фон Гумбольдтом, выдающимся немецким лингвистом и философом, одним из основателей классической лингвистики.
• Позднее это положение развил Фердинанд де Соссюр, французский лингвист, который предложил ключевое различие между языком (langue) — как системой — и речью (parole) — как индивидуальным актом речевого высказывания.
• Об этом же писал Лев Владимирович Щерба, выдающийся отечественный ученый, чьи труды по фонемам стали фундаментальными для развития лингвистики.
• Особое место здесь занимает Николай Сергеевич Трубецкой, тоже наш соотечественник и основатель Пражской лингвистической школы. Именно он сформулировал ключевое разграничение: «О звуках речи следует говорить как о единицах фонетики, а о звуках языка — как о фонемах».

Фонема — это удивительная единица. Каждый звук речи, попадая в контекст слова, становится фонемой, потому что начинает нести смысловую функцию.

Интересный парадокс: фонема — это фантом, у нее нет собственного тела. Ее «тело» — это тот же самый звук речи.

Если вы попросите: «Покажите нам фонему», никто не сможет этого сделать. Можно показать звук речи или букву, которая выступает графическим эквивалентом фонемы. Но сама фонема — это нечто иное. Фонема жива только тогда, когда мы сами наполняем ее смыслом, когда мысль придает звуку значение. Если использовать образный язык:

• тело фонемы — это звук,
• душа фонемы — это смысл.

Это понимание особенно важно для специалистов, работающих с детьми. 

Осмысленная речь и феномен фонемы

Порой в интернете можно услышать фразы вроде «Я запустила у ребенка речь». И при этом демонстрируется, как ребенок повторяет отдельные звуки или слова. Однако повторение — не речь. Речь начинается тогда, когда ребенок самостоятельно формулирует высказывание, когда говорит от себя, выражая мысль. Только тогда можно сказать, что речь действительно «запущена» и начала развиваться. Разницу между повторной речью, реализуемой на гностико-праксическом уровне, и осмысленной, фонематической речью, стоит понимать! 

Спонтанная речь, то есть речь, рождающаяся из внутренней мысли, представлена в других участках мозга —это третичные поля височной доли. Кроме того, как предполагается (хотя это еще не установлено окончательно), в этом участвуют и третичные поля заднелобной области.

Когда ребенок произносит слово от себя, он внутри себя должен «перешифровать» фонему в артикулему — то есть в моторную программу произнесения. 

Важно! Он перешифровывает именно фонему, а не просто звук речи. А чтобы ребенок мог это сделать, он должен знать слово: значение и образ, который за ним стоит. Здесь раскрывается еще одна глубинная тайна фонематического строя речи: звук речи становится фонемой только тогда, когда он вбирает в себя образ предмета, явления или понятия, которое это слово обозначает.

Единство слова и образа

Когда-то Лев Семенович Выготский задал своим сотрудникам вопрос: «Скажите, пожалуйста, как вы мыслите — словами или образами?». Сотрудники ответили по-разному: кто — словами, кто — образами. На что Выготский сказал: «Нет. Вы мыслите одновременно и словами, и образами».

В образ предмета, который составляет содержание слова, уже вошло само слово. Слово и образ слились — и это основа осмысленного мышления и речи.

Но что происходит, если в результате очагового поражения мозга повреждаются третичные поля височной доли левого полушария? Нарушается это единство: образ и слово разъединяются. Происходит распад связей, и человек утрачивает способность связывать слово с его значением. Это один из самых драматичных симптомов при речевых нарушениях, и он иллюстрирует, насколько хрупким и в то же время удивительно тонким является механизм осмысленной речи.

Когда происходит распад речевой функции, предмет и слово отделяются друг от друга. Слово больше не связано с образом, который оно обозначает. Вот в чем суть фонематического уровня. Он может показаться казуистическим, сложным, почти ювелирным в деталях — но он невероятно увлекательный.

Между владением фономатическим уровнем и гностико-праксическим уровнем речи у детей и взрослых существует много общего.

Как ребенку, так и взрослому необходимо «расслышивать» речь, то есть использовать гностический механизм, а затем повторять услышанное, переводя его в артикуляционные знаки. Это важный процесс для обоих, но с разными последствиями:

• Ребенок, не овладев повторением, не сможет понять речь и начать говорить осмысленно.
• Взрослый человек, даже потеряв гнозис (например, вследствие инсульта), может сохранять способность понимать речь, читать и писать, так как эти функции могут опираться на другие зоны мозга и механизмы компенсации.

Один из таких редких и чистых случаев — когда взрослый человек, перешедший на фонематический уровень, может сохранять способность понимать речь, читать и писать, даже при утрате гностико-праксического уровня. И это — ключевое отличие взрослого от ребенка.

У взрослого человека есть своего рода преимущество: он может опираться на высшие уровни обработки речи, даже если нижележащие механизмы частично нарушены. А вот ребенок не сможет перейти на смысловой (фонематический) уровень, если не освоит сначала гностико-праксический. Это обязательный путь формирования речи в онтогенезеИндивидуальное развитие организма от рождения до смерти, которое включает все этапы роста, морфологические, физиологические и биохимические изменения, происходящие в течение жизни..

Эти два процесса — приобретение и утрата речи — являются, с одной стороны, комплементарными, а с другой — разнонаправленными. И вместе с тем они подчиняются общим законам жизни. Прилив — отлив, свет — тьма, жизнь — смерть, добро — зло — все это дуальные, противоположные, но взаимосвязанные явления. Это то, что в нейропсихологии можно назвать процессами дивергенции — то есть сгущения, расхождения, расслоения.

Когда ребенок овладевает речью, он движется по пути интеграции. Он собирает в единое целое сигналы от различных анализаторов — или, как говорят в нейропсихологии, сенсорных модальностей. Эта интеграция и формирует функциональную систему речи.

Но если в зрелом возрасте происходит очаговое поражение мозга — например, в тех участках, где происходит эта интеграция, — тогда все собранное распадается на фрагменты. Происходит дезинтеграция, и речевая функция утрачивает свою целостность. И это тоже дивергентный процесс, только работающий в другую сторону.

Заключение 

Анализ гностико-праксического и фонематического уровней речи показывает, что речь представляет собой сложный многоступенчатый процесс, который включает в себя восприятие звуков, планирование и выполнение движений для их произнесения, а также осмысление и связывание слов с их значениями. Понимание того, как работают процессы гнозиса (узнавания и восприятия), праксиса (планирования и исполнения действий) и фонем (минимальных значимых звуковых единиц), важно для диагностики и лечения речевых нарушений. Кроме того, эти знания помогают понять, каким образом у детей развивается речь и какие этапы необходимо пройти для формирования полноценной способности к общению.