Кто и зачем ходит на выставки новых медиа: портрет посетителя

Искусство новых медиа — транслируемое посредством цифровых и вычислительных средств, к которым можно отнести интерактивные и иммерсивные инсталляции, дополненную и виртуальную реальность (AR/VR), генеративные работы, созданные с помощью нейросетей — становится все более привычной частью культурной жизни. Такой формат уже давно можно увидеть не только в специализированных мультимедийных арт-центрах, но и в Третьяковской галерее, и в Еврейском музее. В связи с этим возникает вопрос, на который у психологии пока нет готового ответа: каков портрет людей, которые регулярно посещают такие музеи? Чем они отличаются от тех, кто в музеи почти не ходит? Эти вопросы стали отправной точкой для исследования Марии Шестовой.

В этой статье:

• Новые медиа как культурный инструмент эпохи
• Четыре портрета молодежи в пространстве медиа-арта
• Как музеям работать с каждым типом аудитории?

Зачем медиа-арт в музее, если есть интернет?

Искусство новых медиа появилось в конце 1950-х годов. Его родоначальником принято считать Нам Джун Пайка Американо-корейский художник, «отец видеоарта»., впервые создавшего видеоарт — инсталляцию из телевизоров. С тех пор сложилась целая экосистема форм: иммерсивные инсталляции, где зритель не смотрит на произведение, а оказывается внутри него, окруженный проекциями, звуком и светом; дополненная и виртуальная реальность; голография; видеомэппинг. В 2020-х гг. к ним добавились генеративные работы: художник формулирует для нейросети текстовую инструкцию — промпт — и та выдает визуальный результат.

Казалось бы, зачем идти в музей, если весь этот контент есть онлайн? Теоретик искусства Борис Гройс отвечает: это принципиально разный опыт. Интернет — хаотичный поток, где все равнозначно и сиюминутно. Музей — институция по «остановке потока»: он выделяет произведение из медиашума, создает вокруг него особую ауру через сам акт кураторского отбора и помещения в контекст музея. 

Но есть и более веский аргумент. Психолог, педагог, академик РАО и преподаватель Московского института психоанализа Александр Григорьевич Асмолов отмечает, что личность развивается, осваивая актуальные для своей эпохи «культурные орудия». В древности ими были наскальная живопись и ритуальные практики, в эпоху книгопечатания — текст и чтение, сегодня — цифровые технологии и новые медиа. Это значит, что взаимодействие с искусством новых медиа — один из способов, которым современный человек формирует себя как личность.

Как исследовали и с кем работали?

Психологи давно замечали, что от личностных черт зависит то, какое искусство человек предпочитает и насколько глубоко его переживает. Обычно вклад личностных черт изучается изолированно. Заведующая лабораторией психологии искусства и экспериментальной эстетики, доцент кафедры общей психологии Московского института психоанализа, кандидат психологических наук Мария Александровна Шестова поставила другой вопрос: какие целостные личностные профили существуют у молодежи, которая часто или редко взаимодействует с искусством новых медиа в музеях? Иными словами — кто эти люди как личности?

В исследовании участвовали 342 студента из трех московских вузов в возрасте 16–25 лет. Их разделили на две группы:

• «Редкие посетители» — ходят в музеи не чаще трех раз в год
• «Частые посетители» — от четырех до восьми раз в год

Критерий разделения взят из данных ВЦИОМ о реальной частоте музейных визитов россиян.

У каждого участника измеряли целый комплекс переменных:

• Интерес к искусству и отзывчивость на красоту — в четырех доменах: красота искусства, природы, тела и идей. По четырем аспектам: когнитивному (понимаю и замечаю красоту), эмоциональному (красота меня трогает), телесному (красота вызывает физический отклик) и духовному (ощущаю единство с миром).
• Эмпатия — когнитивная (понимаю чувства других) и аффективная (заражаюсь чужими эмоциями).
• Отношение к технологиям — технофилия (люблю осваивать новое), технорационализм (использую осознанно), технофобия (тревожусь), технопессимизм (считаю, что прогресс вредит).
• Морально-этическая ответственность — альтруизм, ценности, рефлексия, интуиция в этических ситуациях, экзистенциальная ответственность.
• Эстетический опыт — все, что происходит внутри человека при встрече с произведением: восприятие деталей, эмоции, понимание смыслов. Данная методика разработана за рубежом на основе концепции эстетического опыта Чихксентмихайии и Робинсона, а на русский язык апробирована нашей научно-исследовательской группой. 

Для поиска типов внутри выборки использовался анализ латентных профилей (Latent Profile Analysis) — статистическая процедура, которая выявляет устойчивые «связки» личностных черт и объединяет их в профили (психологические типы) испытуемых.

Четыре портрета

Анализ выявил четыре устойчивых профиля и в группе редких, и в группе частых посетителей. Они отличаются степенью выраженности интереса к искусству и отзывчивости на красоту: от наименьшей к наибольшей.

• «Индифферентные»

Наиболее низкие показатели интереса к искусству и отзывчивости на красоту по всем доменам. Их эстетический опыт беден: они не склонны к потоковым состояниям, не ищут связей искусства с историей. Показатели эмпатии и морально-этической ответственности снижены. И что особенно примечательно: к технологиям они тоже безучастны — нет ни тревоги по их поводу, ни критического отношения к прогрессу. Эта тема просто не в их фокусе.

Среди редких посетителей «индифферентные» составили около 21% выборки. Среди тех, кто ходит часто, — самый малочисленный класс, около 11%. Исследование выявило нечто неочевидное: одни и те же четыре типа в двух группах — не идентичны. Внутри каждого профиля есть системные различия между теми, кто ходит в музеи редко, и теми, кто посещает их часто.

• «Отзывчивые и восприимчивые»

Общее ядро этих профилей — выраженная технофобия (максимальная тревога перед технологиями), умеренная эстетическая чувствительность (интерес к искусству выше, чем у индифферентных, но ниже, чем у «искателей» и «аналитиков») и сниженные потоковые состояния (искусство новых медиа не вызывает переживания глубокого погружения). 

По мнению Марии Шестовой, именно этот «техностресс» может создавать психологический барьер к посещению музеев с новыми медиа: человек любит искусство, но испытывает напряжение от технологий, которые в современном музее стали неотъемлемой частью.

• «Эмоционально вовлеченные искатели трансцендентных переживаний»

Самый яркий профиль. Высокий интерес к искусству, богатая отзывчивость на красоту и насыщенный эстетический опыт. Для них искусство — источник потоковых состояний, смыслов и духовного контакта с миром. Они выстраивают самые глубокие эмпатические связи, у них сильнее всего выражены альтруистические эмоции. 

Среди редких посетителей — самый малочисленный класс (около 16%). Каждое посещение музея для них — событие такой интенсивности, что требует времени для восстановления и осмысления. Это не досуг, а духовная практика, и слишком часто ее не повторить. Среди частых посетителей «искатели» — один из крупнейших классов (около 33%).

• «Эксперты и аналитики»

Высокий интерес к искусству и наиболее развитый аналитический компонент эстетического опыта: они настойчивее других ищут связь произведения с культурным и историческим контекстом, стремятся осмыслить увиденное через свои знания. Их морально-этическая сфера наиболее гармонично развита: интуитивные решения в этических ситуациях подкреплены глубоким чувством личной ответственности. Они — уверенные пользователи технологий, для которых цифровые инструменты — источник интереса и радости. Для «экспертов» среди частых посетителей музей — прежде всего место профессионального роста.

Роль профессии в интересе к искусству

Выясняя, что влияет на попадание в ту или иную категорию, исследование проверило десятки социально-демографических факторов: удаленность от музеев, доход семьи, профессию родителей (напомним, что в исследовании участвовали студенты), волонтерство, занятия искусством в детстве. Большинство оказались незначимыми.

Значимыми стали только два: профессия самого респондента и уровень образования матери. С огромным отрывом лидирует профессия. Если она связана с искусством — шансы попасть в класс «аналитиков» среди частых посетителей возрастают в 15,8 раза, в класс «отзывчивых» — в 12,7 раза.

В социологии этот факт объясняется двумя гипотезами:

• «Статусная»: люди ходят в музей, чтобы казаться приобщенными — это дает им ощущение престижа и статуса.
• «Когнитивная»: образование дает человеку «культурные коды», с которыми он может глубже понимать произведение.

Второй значимый предикторПредиктор в психологическом исследовании — это характеристика, наличие или степень выраженности которой статистически связана с изучаемым явлением и позволяет отнести человека к тому или иному типу еще до получения результата. — и это неожиданно — уровень образования матери. Среди редких посетителей более образованная мать в 1,74 раза увеличивает шансы ребенка оказаться в профиле «Экспертов и аналитиков», а не «Индифферентных». Причем доход семьи практически не играет никакой роли. Это история про передачу культурного капитала: привычка ходить на выставки, обсуждать идеи, читать мало зависит от благосостояния семьи, она берет начало от взгляда на жизнь мамы.

Вывод: профессиональная принадлежность к сфере искусства определяет не только то, как часто человек ходит в музей, но и сам характер его эстетического опыта — насколько он глубок, аналитичен и насыщен.

Что это значит для музеев

Психологические портреты — практический инструмент для кураторов, маркетологов и программных директоров. Он помогает выбрать наиболее эффективные форматы для каждой из категорий.

Для «эмоциональных искателей»:

• Арт-медитации, работа со звуком, гонг-медитации, перформанс
• Акцент на духовное и эмоциональное измерение опыта
• Меньше технологий, больше пространства для внутреннего переживания

Для «экспертов и аналитиков»:

• Эксклюзивные нетворкинг-события «не для всех»
• Профессиональные разборы, работа с цифровыми архивами
• Мастер-классы по созданию диджитал-арта с VR, AR или ИИ

Для «отзывчивых», но тревожных в отношении технологий:

• Нарратив с акцентом на психологическую безопасность: «здесь все просто и понятно»
• Игровые и сюжетные форматы
• Снятие барьера через сторителлинг — рассказать историю технологии, а не демонстрировать ее

Для «индифферентных»:

• Pop-up-зоны в коворкингах, кафе, университетах с провокационными вопросами
• Загадочные плакаты с ясным призывом к действию — разбить стереотип о скучном музее
• Мотивация статуса: фотозоны, стилизованные билеты, коллаборации с лайфстайл-брендами
• Система наград за посещение

Что пока остается без ответа

Исследование зафиксировало: молодежь, часто посещающая музеи, демонстрирует более гармоничное развитие эмоционально-личностной сферы. Но причинно-следственная связь остается открытой. Формирует ли регулярный контакт с искусством новых медиа уникальные личностные профили — или уже сложившиеся профили определяют, кто идет в музей, а кто нет?

Чтобы ответить на вопрос о причинах, нужно лонгитюдное исследование: отобрать людей с низким уровнем развития эмоционально-личностной сферы, попросить их регулярно — не реже двух раз в месяц — ходить в музеи с новыми медиа и через год замерить изменения. Только тогда можно будет говорить о причине и следствии.

Есть и второй открытый вопрос — про мотивацию. Мы теперь знаем, кто ходит в мультимедиа-музеи, но не знаем — зачем. Что именно движет молодежью, которая регулярно туда приходит? Любопытство? Профессиональная необходимость? Эстетическое переживание? Социальное давление? Для ответа нужна отдельная психологическая методика, которой пока не существует. Это станет следующим шагом исследования.