— Анна Владимировна, инклюзия равно индивидуальность?
— Я скажу так: инклюзия — это практическое воплощение толерантности. А толерантность — это такая ценность, метакомпетентность. И именно то, как толерантность проявляется в действии — вот это и есть инклюзия.
— Что такое Центр толерантности, директором которого вы являетесь? Про что это и как вы туда попали?
— Центр толерантности — это про наших посетителей, для которых мы стараемся сделать безопасное пространство для размышления и совместного диалога. Это место и люди, которые помогают людям быть более человечными. По первому образованию я учитель биологии и химии, который ни дня не отработал по профессии. Я не провела ни одного урока потому что, пока я изучала биологию и химию, мне все более интересны становились люди.
И вот, когда я изучила все молекулы, ткани и органы, мне остался буквально один шаг до того, чтобы я поняла, как устроена психика и что вообще такое — быть человеком — мне нужно было пойти учиться психологии. Одновременно с тем, как я завершала свое биологическое образование, я пошла учиться психологии. В итоге я решила, что психотерапевтом я не буду, а стану бизнес-тренером. Однажды меня позвали работать в научно-практический центр «Гратис», который возглавляла Галина Солдатова, которая сейчас работает в Московском институте психоанализа. Этот центр оказывал психологическую помощь эмигрантам из дальнего зарубежья, и я там работала подростковым психологом. Это был крутой межкультурный опыт, где я впервые услышала слово «толерантность», и поняла, что именно оно про ценности и про меня. Так как я хотела стать бизнес-консультантом, я поработала 5 лет в консалтинговой компании, но вот там-то я и поняла, что то, чего мне не хватает — это работы с ценностями. Примерно в это время мне позвонили коллеги из «Гратиса» и сказали, что планируют открытие центра. Я не сразу поняла о чем это, но подумала, что, если не попробую участвовать в этом, то не прощу себе.
С самого первого дня отношения к людям с инвалидностью было нашим приоритетным направлением. Это было важно для самих людей с инвалидностью и для всех других людей. Потому что, пока мы все не научимся воспринимать различия и инвалидность, как один из видов различий, как нечто нормальное, вряд ли люди с инвалидностью смогут чувствовать себя, где бы то ни было, комфортно и безопасно.
