Секретариат:
+7(495) 782-34-43
Приемная комиссия:
+7(495) 933-26-83
+7(499) 249-20-00
ПОДАТЬ ЗАЯВЛЕНИЕ
НА ПОСТУПЛЕНИЕ
ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
x
x

Ваше сообщение отправлено.Мы свяжемся с вами в ближайшее время!

Написать письмо
x
x

Ваше сообщение отправлено.Мы свяжемся с вами в ближайшее время!

ПОДПИСАТЬСЯ НА
РАССЫЛКУ
x

Психологические аспекты решения проблем внутренней безопасности России

Ф.Е. ИВАНОВ

В ряду решаемых психологических проблем безопасности функционирования социотехнических систем (транспортных, энергетических и др.) выделяются узловые проблемы, связанные с методологической разработкой базового концептуального аппарата психологии безопасности, с анализом и разработкой методов психологической готовности человека к деятельности в критических ситуациях, определением индивидуальных особенностей психической саморегуляции в критических ситуациях, информационно-методическим обеспечением организации системы активной профилактики происшествий в социотехнических системах (СТС) с опасными технологиями.

В настоящее время максима человеческого разума: - “всем можно управлять” - оказывается иллюзией на фоне разрушительных последствий аварий современных СТС, порождающих сомнения в полезности дальнейшего наращивания научно-технического потенциала. Поэтому, продиктованный жизнью, новый подход к проблеме безопасности СТС выразился в зарождении и развитии в последние годы новой исследовательской области - системной безопасности, существование которой невозможно без постижения культуры безопасности труда (Г.Н. Абрамова, 1994; М.С. Бобнева, 1995). В связи с этим оформились основные направления психологических исследований, ориентированных на выяснение природы опасностей, закономерностей их возникновения и динамики развития, специфических особенностей поведения человека в критических ситуациях, понимания необходимости формирования психологической готовности к деятельности человека в ненормативном пространстве и ситуациях риска, учета возможностей личностного и деятельностного аспектов саморегуляции активности оператора. Знания по этим направлениям исследований дают возможность сформулировать концептуальные модели активной профилактики критических ситуаций профессиональной деятельности в СТС.

Информационно-методическое обеспечение активной профилактики чрезвычайных происшествий (аварий, катастроф) и инцидентов в социотехнических системах с потенциально опасными технологиями определяется необходимостью использования психологического знания природы безопасного функционирования СТС (Ф.Е. Иванов, 1994, 1995).

Существенной частью такого знания является зависимость надежности функционирования персонала СТС от полноценного отображения предметного содержания ситуации управления. Процесс формирования предметной ситуации управления в высокой степени опосредствуется вкладом субъект-субъектных, субъект-объектных и объект-объектных связей. Деформация таких связей и отношений между основными уровнями субъективного отражения приводит к трансформации субъективного образа предметной ситуации и утрате его системных свойств: константности, наглядности, предсказуемости. “Внутренняя” картина образа становится нарушенной, ложной, не отражающей адекватно реальную предметную ситуацию управления. Так, в условиях осуществления реального движения управляемого объекта (воздушного судна), происходящего в трехмерном пространстве с текущей координатой по времени, информационная модель управления авиадиспетчера преобразуется в двумерное пространство с “иным временем” процесса.

Учет особенностей трансформирования образа предметной ситуации управления и возникающего конфликта между стереотипом усвоенного образа предметной ситуации и его изменением из-за деформации связей существенно важен при анализе генезиса опасностей как объективных и субъективных факторов ситуации профессиональной деятельности.

Сам образ объективных факторов опасности есть субъективное образование, которое, в сущности, становится субъективным представлением о факторах опасностей предметной ситуации управления. Поэтому динамика образа объективных факторов опасностей включает ирреальную динамику субъективных факторов опасности.

Исследование соотношений динамики объективных и субъективных факторов опасностей позволило обосновать существование зон, различных по “чувствительности” к срыву деятельности: зона безопасности, зона риска, “зона наращивания” и “зона исключения” опасностей. Эта зональность связана с определенным отношением между объективными и субъективными факторами опасности: безопасная деятельность реализуется только тогда, когда субъективное представление об уровнях факторов опасностей больше или равно уровням объективно существующих факторов опасностей. Необходимо при этом учитывать различную индивидуальную значимость рассогласования отношений объективных и субъективных факторов опасностей в зоне риска и “зоне наращивания” опасности. Выявленная закономерность безопасной деятельности может быть реализованной только в условиях знания динамики субъективных и объективных факторов опасностей при развитии критической (аварийной) ситуации.

В условиях развития критической ситуации особое значение в плане благополучного ее преодоления, является вход человека-оператора в зону риска. Традиционное представление обычно связано с определением риска как “ситуативной характеристики деятельности, состоящей в неопределенности ее исхода и возможных неблагоприятных последствий в случае ее неуспеха” (В.А. Петровский, 1990). На самом же деле в профессиональной деятельности риск может и должен оцениваться, по крайней мере, с трех позиций: как мера ожидаемого неблагополучия (потери) при неуспешности деятельности (мера, определяемая сочетанием вероятностей неуспешности и ожидаемых неблагоприятных последствий); как действие, грозящее субъекту определенными потерями; как ситуация выбора между двумя возможными вариантами действия: менее привлекательное, но более надежное и более привлекательное, но менее надежное.

Зона риска при рассмотрении концептуальной модели безопасной деятельности включает не только какую-либо одну из обозначенных нами позиций, но и формируемые психологические компоненты, связанные с переживанием ситуации риска (сверхтревожностью) и ресурсной невозможностью субъекта преодолеть критическую ситуацию.

Следует заметить, что в настоящее время особое внимание уделяется явлению “принятие риска”, т.е. условий активного предпочтения субъектом опасного варианта действий безопасному. Теория “принятия риска” особым образом разрабатывается в теории принятия решений в критических ситуациях. Наибольший интерес представляют следующие моменты поведенческого плана у лиц принимающих ответственные решения (ЛПР): эффект “репрезентативности” (переоценивается надежность малых выборок событий); эффект “наглядности” (опора на события, оцениваемые как наиболее вероятные); эффект “эгоцентризма” (собственные основания переоценки и недооценки аварийности ситуации); эффект “якоря” (эффект личной точки отсчета в системе координат, относительно опасности событий); эффект “распределения угрозы по времени” (терпимость к частым и мелким авариям: относительно крупных и редких); эффект “контролируемости ситуации” (готовность идти на больший риск в тех случаях, когда исход зависит преимущественно от личных способностей и мастерства) и другие. Кроме того, существует целый ряд феноменов сдвига к риску и поляризации решений при групповом принятии решений.

Все вышесказанное требует применения при психологической экспертизе критических ситуаций функционирования СТС и разработки адекватных мер и средств по их активной профилактике.
Особенности генезиса субъективных и объективных факторов опасностей в реальной деятельности заставляют по-новому придти к объяснению адаптационных процессов при развитии критических ситуаций, связанных с “включением” в жизнедеятельностное пространство человека фактора опасности и его “исключения”. Динамика таких процессов различна. Большая опасность возникает при “исключении” какого-либо фактора опасности, что определяется потерей бдительности, неоправданным риском или уменьшением психологической готовности к экстренным действиям.
Одной из причин происшествий в СТС является неполнота представлений об операторе как субъекте деятельности, субъекте жизнедеятельности и социальном субъекте. Принятая в профессиональной подготовке практика формирования отдельных характеристик или компонентов деятельности оставляет без должного внимания целостные субъектные аспекты организации активности человека и поэтому не обеспечивает полноценной психологической готовности к нестандартным ситуациям.

Управление деятельностью оператора может рассматриваться как поведение субъекта в оперативной среде, предполагающее наряду с нормальным функционированием и потенциальную угрозу для себя, других людей и управляемого объекта. Наиболее часто под факторами угрозы понимаются любые отклонения параметров оперативной среды от нормы. В критических ситуациях потенциальная угроза превращается в реальную, а оперативная среда приобретает для оператора признаки “враждебной среды”.

Включение в понимание оперативной среды потенциальной угрозы предполагает анализ феномена “страха” и его регулирующей функции в деятельности человека: уровень тревоги связанной с переживанием “страха” (ему уделяется большое внимание в западной психологии) можно рассматривать как индикатор рассогласования нестандартного развития среды и актуализированных регуляторных возможностей субъекта (Е.П. Ермолаева, 1995).
Решение проблем психологической готовности к действиям в экстремальной ситуации на настоящий момент уже немыслимо без учета механизмов саморегуляции действий оператора и механизмов самодетерминации его поведения. Самодетерминация не состоит лишь в том, что личность научается произвольно регулировать свое поведение, “более важно то, что в процессе развития на определенной его стадии она (личность) начинает сама сознательно организовывать свою собственную жизнь, а значит и определять свое собственное развитие, в том числе и психическое” (Б.Ф. Ломов, 1984).

В настоящее время изучение явления самодетерминации неразрывно связывается с анализом самостоятельности человека. Специфичность собственной активности человека обнаруживается при определении соответствия активности, развиваемой человеком в данный момент, и тем видом активности, в которую он вовлечен обстоятельствами своей жизни. Человек сам определяет меру вовлеченности в деятельность, которая ему необходима и которой он способен управлять, в пределах своих возможностей (ресурсов) и нормативных ограничений деятельности.

В активности человека явления самодетерминации, особенно различимы преимущественно в двух планах: регуляции деятельности и личностной регуляции. В личностной регуляции преобразуются отношения человека к окружающим людям и окружающим обстоятельствам и, кроме того, порождаются волеизъявления в виде постановки новых целей, поступков. Одной из граней личностной регуляции (саморегуляции) становится поведение личности, доступное внешнему наблюдению, другою - изменения “внутри” личности, обнаруживаемые лишь специальными методами. Соответственно могут различаться цели поведения и цели самоизменения. Во многом они подчинены деятельностной организации, но не исчерпываются ею постольку, поскольку не ограничены преобразованиями в предметном мире и не всегда ориентированы на достижение определенных результатов. Особое место в личностной саморегуляции занимает сфера разрешения внутренних конфликтов. Влияние внутриличностного конфликта на эффективность деятельности профессионала в преодолении критических ситуаций: должно не только учитываться при анализе причин происшествий и инцидентов, но и проектироваться в профилактике с целью или недопущения или преодоления с наименьшими последствиями.

Учет динамики и содержания внутриличностных конфликтов профессионала в профилактической работе приводит к качественно новому описанию поведения человека в критической ситуации. Так стресс, вызванный затруднениями при попытке решения профессиональной задачи, отрицательно сказывается на осуществляемой деятельности в целом и приводит к фрустрации, которая порождает агрессивные побуждения, вступающие в противоречие с моральными установками человека (Ф.Е. Василюк, 1995). Среди факторов, определяющих интенсивность внутрипсихического конфликта выделяются: уровень его осознанности, субъективная значимость ситуации, диапазон вариантов поведения в ситуации, характер трудности преодоления особых условий критической ситуации, начальное, функциональное состояние профессионала и т.д. Однако, некоторые исследователи придерживаются точки зрения, согласно которой, в критических ситуациях внутренние конфликты обнаруживают себя значительно слабее или отсутствуют вовсе, т.к. сложная критическая ситуация требует “однозначных, наиболее эффективных действий” и не оставляет “резерва для подходов, не основанных на строгом соблюдении правил” (Ц.П. Короленко, 1992). Наша позиция, основанная на анализе данных психологической экспертизы происшествий в СТС и психологических механизмов личностной саморегуляции в профессиональной деятельности, свидетельствует о постоянном влиянии внутренних побуждений и конфликтов на успешность деятельности профессионала, особенно явно это обнаруживается в условиях критических ситуаций.

Регуляция деятельности подчинена технологии ее осуществления. Структурно-функциональная схема, которой обычно описывают регуляцию деятельности (или саморегуляцию) является лишь познавательной схемой человека, воссоздающей последовательно картину тех процессов, которые можно усмотреть в технологии деятельности. И это не схема психического обеспечения управления деятельностью, а схема взаимосвязи предметных преобразований в целеполагающей активности. Психическая регуляция деятельности, обслуживающая эту технологическую схему, по нашему мнению, может быть представлена в виде комплексов умений, определяющих распределение усилий человека в деятельности.

Психическую регуляцию деятельности определяет осознаваемый человеком процесс целеполагания (О.А. Конопкин, 1980) и накопленный регуляторный опыт (А.К. Осницкий, 1986, 1991). Осознающий свои состояния и задачи человек, как субъект, в проявлениях своих многолик. Будучи субъектом деятельности (он может быть и средством в чужих руках, игрушкой обстоятельств), выбирает условия, соответствующие очередной задаче, формируя субъективную модель значимых условий, подбирает способы преобразования исходной ситуации, детально программируя организационные и исполнительские действия, затем оценивает полученные результаты (критерии оценки всегда заданы объективно), которые реально живут жизнью “субъективных критериев”, и решает, нужно ли вносить какие-либо изменения в осуществляемые им действия.

Возможна экспериментальная и опросная диагностика регуляторных умений, а также модельная репрезентация человеку общих и частных задач регуляции деятельности, в процессе решения специально подобранных задач “на решение проблемных ситуаций”. Она обеспечивает хотя бы первичную рефлексию регуляторных возможностей. Деятельностный аспект саморегуляции связан преимущественно с организацией и исполнением деятельности, но поскольку ресурсы человека не ограничены предметной сферой, постольку ему приходится “регулировать” и собственные усилия и энергетические возможности. Личностный аспект саморегуляции соотносится с процессом порождения личностных смыслов и целей осуществляемых профессиональных действий, с одной стороны, и согласования профессиональной активности с более общим процессом жизнедеятельности - с другой.

Разработанная система саморегуляции деятельности в настоящее время дополняется проработкой влияния на нее личностной саморегуляции, что должно, с нашей точки зрения, существенно повысить эффективность деятельности человека в СТС с опасными технологиями.
Приведенный анализ и оценка некоторых психологических аспектов критических ситуаций СТС, которые необходимо учитывать при проектировании и создании системы активной профилактики происшествий и инцидентов позволили придти к следующим основным положениям при решении проблем безопасности функционирования СТС:

* Понимание культуры безопасности социотехнических систем неразрывно связано с адекватной разработкой концептуального аппарата функционирования в их составе систем профилактики происшествий и инцидентов. Основным содержанием концептуальной схемы функционирования такой системы активной профилактики является определение фундаментальных понятий, общих принципов и закономерностей безопасной деятельности.

* Установлено по результатам экспертизы расследования АП/И, что не выявленными причинами АП/И является отсутствие у экспертов представления о динамике субъективных и объективных факторов опасности при развитии критической ситуации.

* Для реализации системы активной профилактики происшествий и инцидентов в СТС необходима организация медико-психологической превентивной службы профессиональной безопасности на предприятиях опасной сферы человеческой деятельности.

* Двуплановый экологический подход к анализу деятельности оператора в критических ситуациях требует восстановления ситуации, с одной стороны, как объективной картины динамики происхождения и развития инцидента, и с другой стороны, картины динамики субъективных факторов внутренней конфликтности, связанных с законами поведения человека в ненормативном пространстве деятельности.

* Психологическая типология критических ситуаций должна быть дополнена типами переходных критических ситуаций: норма-стресс, стресс-фрустрация, фрустрация-конфликт-кризис и др. Переходные состояния критической ситуации парного типа (стресс-фрустрация, фрустрация-конфликт, конфликт-кризис, норма-стресс и др.) должны анализироваться не только с позиции внутренних переходов основных типов, но и с позиции взаимоперехода критической и нормативной (штатной) ситуации.

* Анализ генезиса опасностей как объективных и субъективных факторов ситуации дает возможность обосновать существование зон безопасности, зон риска и зон “наращивания” опасностей до критического уровня.

* Выявление рейтинга объективных факторов опасности и их мера адекватного субъективного представления позволила прийти к обоснованию закономерностей безопасной деятельности: субъективное представление об уровнях факторов опасности должно быть большим или равным уровням объективно существующих факторов опасностей.

* Новый путь разработки адекватных превентивных мер аварий и инцидентов связан с необходимостью учета природы конфликтности неэнтропийного характера деятельности человека в социотехнических системах и энтропийного характера технических средств, как внешних средств деятельности субъектов труда.

* Обучение психологической готовности персонала к адекватным действиям в условиях возникновения аварийных факторов должно быть связано с обучением выхода из ситуаций нарастающей сложности, “вычерпывающих” умения и навыки субъекта деятельности до границ срыва деятельности.

* Негативная трансформация образа опасности субъекта деятельности может привести к феноменам ожидаемого содержания событий, что служит причиной в реальной практике срыва деятельности субъекта.

* Системно-деятельностный подход и личностно-ситуативный анализ позволяют по-новому объяснить адаптационные процессы при развитии критических ситуаций. Динамика процессов, связанных с “включением” в жизнедеятельностное пространство человека аварийного фактора и его “выключения”, различна и по-разному определяет динамику развития опасности критической ситуации.

* Эффективность деятельности человека в социотехнических системах с опасными технологиями может быть существенно повышена за счет развития средств личностной саморегуляции и внедрения психотехник в процесс деятельностной саморегуляции в критических ситуациях.

* В критических ситуациях нарушаются особенности упреждающего моделирования изменений в ситуации и генерируются переходы к более ранним по времени освоения способам прогнозирования и действий. Поэтому, психологическая готовность оператора как субъекта деятельности должна быть сформирована в ситуациях выхода за пределы нормативного пространства деятельности, обеспечивающая в этих условиях формирование готовности субъекта к творческому принятию решения в ситуации с отклонениями параметров от нормативно заданных и готовность к личной ответственности за исходы принятых им решений в ситуации риска.
Данные материалы могут быть использованы при решении проблем безопасного функционирования СТС, при анализе, экспертизе, профилактике критических ситуаций СТС, а также при организации систем профилактической медико-психологической службы СТС, направленной на предотвращение происшествий и инцидентов.

Статья перепечатана со сборника "Психологические и психоаналитические исследования" 2008